27 сентября воскресенье
СЕЙЧАС +7°С

Репортаж из села особой красоты: где жил известный писатель и как татары делают уникальные лодки с секретом

В маленьком селе у тайги пытаются сохранить древнее ремесло — сюда можно возить иностранцев

Поделиться

Технологии, по которым создают лодки-долблёнки, восходят к неолиту. Когда-то их делали в нескольких сёлах Колыванского района, но сейчас это ремесло живо только в Юрт-Акбалыке

Технологии, по которым создают лодки-долблёнки, восходят к неолиту. Когда-то их делали в нескольких сёлах Колыванского района, но сейчас это ремесло живо только в Юрт-Акбалыке

Село Юрт-Акбалык почти теряется в тайге на границе с Томской областью. Внешне оно не отличается от других небольших сибирских деревушек: аккуратные избы, скромная поселковая школа с маленькими классами, речка, где местные ловят рыбу. Но уникальным его делают жители — чатские татары, которые, как и столетия назад, собирают кедровые орехи, разводят скот, говорят на родном языке и вручную делают лодки-долблёнки из ивы. Это ремесло существовало раньше и в других сёлах Сибири, но в наше время традиции оказались утрачены, а мастера так и не успели передать свои знания молодому поколению. И только в Юрт-Акбалыке продолжают с помощью воды и инструментов, которые передаются по наследству, превращать древесину в лёгкие долблёнки, существовавшие ещё с незапамятных времён. Съёмочная команда НГС побывала в уникальном селе с богатой историей в 2 часах езды от Новосибирска. Оказывается, когда-то здесь жил известный писатель Юрий Магалиф, а лодки-долблёнки были в каждом дворе. Чем сейчас живёт татарское село, окружённое постепенно вымирающими деревнями, и как местные мастера хранят традиции древнего ремесла — в нашем репортаже.

А ещё обязательно посмотрите это видео. В нём — рассказ мастера о том, как выбрать правильное дерево, чтобы в его руках оно стало послушным и мягким, как тесто, и первый заплыв нашего корреспондента в долблёнке по реке Уень. Ну и, конечно, много умиротворяющих пейзажей таёжного села.

Видео: Антон Дигаев

Как выжило село Юрт-Акбалык

В Юрт-Акбалыке всего 130 дворов. Заброшенных и пустующих домов не так много, кое-где даже слышен стук молотка — жители строят новые избы. В селе есть мечеть, построенная несколько лет назад, и средняя школа, которую успели обновить к началу учебного года. Классы не то чтобы пустуют, но учеников только 22 человека. В пятых-шестых классах, по словам учителя истории и директора школы Вилюра Мавлютова, вообще по одному ученику. Но это всё равно больше, чем в ближайших деревнях, — например, в соседней Пономарёвке на всю школу 9 учеников.

Село производит впечатление компактного, но оживлённого. Нового жилья тут почти не строят — деревне, окружённой бором и болотами, просто некуда расширяться<br>

Село производит впечатление компактного, но оживлённого. Нового жилья тут почти не строят — деревне, окружённой бором и болотами, просто некуда расширяться

Отток населения есть, но он не катастрофический, а многие молодые люди, уехав в Новосибирск, всё же возвращаются в Юрт-Акбалык. Этим здесь гордятся и особенно подчёркивают: деревня не брошенная, хозяйство ведётся, есть своё почтовое отделение, фельдшерский пункт и даже два магазина.

— Вон там Казанка — убитая деревня, — машет рукой Вилюр Мавлютов. — Тоже татарская, но народ разъехался. Я её вообще называю «деревня забытых родителей», потому что раньше были леспромхоз, крупные предприятия, людей много было. Но всё как ушло в развал. У нас как-то тоже пошёл развал, народ растерялся — это в 2005 году было. Мы организовались, распродали хозяйство — и всё, народ стал понимать, что больше не будет хорошего и доброго дяди с рабочим местом. И стали жить каждый своим хозяйством. Не знаю, как дальше будет, но у молодых — 30–35 лет — ориентир хороший.

Одна из свежих построек в селе — мечеть<br>

Одна из свежих построек в селе — мечеть

Сложнее, по его признанию, приходится с детьми и подростками. Недавно в школе появился Wi-Fi, поэтому дети с телефонами теперь проводят своё время в буквальном смысле у стен школы. «Гаджеты, гаджеты… На конях уже никто не ходит, лодки у них тоже не популярны, как им всё прививать?», — вздыхает учитель. В его школе проходят уроки родного языка, но в обиходе у детей всё чаще встречается не татарская речь, а русская.

Улицы писателей и древнее городище

Вилюр Мавлютов — один из тех, кто бережно хранит традиции маленького села. Своих учеников он каждую осень водит на исторические экскурсии на опушку небольшого кедрача, где в русле старой реки располагается древнее городище Паш-Тура (памятник федерального значения). Датируется оно 8-м веком, но есть сведения, что и в 17-м веке здесь останавливались племена.

— Паш-Тура переводится как «главный город». Это татарское название. Само городище большое, везде видны западины, — объясняет он.

Городище Паш-Тура расположено в 1,5–2 километрах от села<br>

Городище Паш-Тура расположено в 1,5–2 километрах от села

В лесу регулярно проходят раскопки, которые начали ещё в 70-е годы прошлого века; в разное время археологи находили здесь осколки старинной керамики, ножи и наконечники стрел. Возможно, список находок был гораздо больше, но учитель называет лишь те, о которых знает лично.

Кое-где здесь виднеются западины и вот такие отметки, оставленные археологами<br>

Кое-где здесь виднеются западины и вот такие отметки, оставленные археологами

— А вот этот третий дом слева прямо на въезде — это дом писателя Леонида Решетникова, эти два домика напротив нашего — это дома Юрия Магалифа и Елизаветы Стюарт, — рассказывает Вилюр Мавлютов, показывая на бревенчатые дома. — Магалиф у нас с 50-х годов жил, но сейчас его домик заброшенный, ставни заколочены. А вообще у писателей многие произведения с нашей деревней связаны. Бывает, откроешь, читаешь ту же Стюарт и понимаешь: это же про наш Юрт-Акбалык.

Дом, в котором жил детский писатель Юрий Магалиф, известный по своему произведению «Приключения Жакони»<br>

Дом, в котором жил детский писатель Юрий Магалиф, известный по своему произведению «Приключения Жакони»

Когда-то он хотел выкупить пустующий домик Магалифа, но не сошёлся с нынешним владельцем по цене. Сейчас маленькая изба с жестяной рыбкой под крышей постепенно ветшает, а директор школы временами подпирает покосившийся забор, чтобы тот окончательно не упал на дорогу.

Домик писателя — один из немногих пустующих в селе<br>

Домик писателя — один из немногих пустующих в селе

Ветла, лесина и чопики — из чего делаются долблёнки

Юрт-Акбалык — едва ли не единственное место на карте Сибири, где ещё продолжают делать лодки-долблёнки по старинной технологии, которая не менялась веками. Лодки-долблёнки — лёгкие, маневренные, почти невесомые, чем-то напоминают каноэ из фильмов. Они — визитная карточка татарского села, и именно их используют, чтобы выходить на рыбалку по узкой речке Уень.

Юрт-Акбалык переводится с татарского как «дом белой рыбы». Рыбалку в селе действительно любят

Юрт-Акбалык переводится с татарского как «дом белой рыбы». Рыбалку в селе действительно любят

— Раньше и в Батурино делали, и в Орах (имеется в виду ещё одно татарское село Юрт-Ора. — Прим. ред.), а сейчас ни там, ни там ничего этого нет, — говорит Вилюр Мавлютов. — Ещё мне часто припоминают Бахту (деревня в Красноярском крае. — Прим. ред.), но нужно понимать, что это всё было. У нас тоже лет 15 назад много кто их делал. А сегодня я осознаю, что вот наш мастер Гумар — это основа, а за ним уже должны пойти ребята, которым нужно приложить все силы, чтобы сохранить это ремесло. И дай бог, чтобы эти лодки и дальше изготавливались.

Местные рыбачат на реке Уень, основная добыча — щука, лещ, иногда сазан<br>

Местные рыбачат на реке Уень, основная добыча — щука, лещ, иногда сазан

По его словам, сейчас в Юрт-Акбалыке осталось три мастера лодок-долблёнок, Гумар — один из них. Первую лодку он сделал ещё в шестом классе под руководством дедушки. Сейчас заканчивает ещё одну, правда, признаётся, что уже не так хорошо видит, поэтому многое делает на ощупь и с большими перерывами на отдых — болит спина.

На вопрос о том, сложно ли сделать лодку-долблёнку, печально вздыхает: «Легче баню срубить, чем лодку сделать».

Гумар — один из трёх мастеров долблёнок в Юрт-Акбалыке<br>

Гумар — один из трёх мастеров долблёнок в Юрт-Акбалыке

— Лесины (спиленное бревно под лодку. — Прим. ред.) мы готовим ещё весной, когда лес просыпается, — это апрель, май. Главное — не брать подпаленное дерево или кручёное, из этого лодку не сделать. Вот так подходишь к дереву, обнимаешь двумя руками, нужно, чтобы до кончиков пальцев сантиметров двадцать оставалось, — объясняет Гумар.

Делают долблёнки исключительно из ветлы — ивы, поэтому они такие лёгкие — всего 12–15 кг при длине 4 метра (стандартный размер — 4 м 20 см). В той же Бахте, где когда-то тоже делали долблёнки, их предпочитали изготавливать из осины, но это, как говорит Гумар, неудобно. Осиновая лодка набирает воду, так что её невозможно затащить на берег, а с лодкой из ветлы всё просто, местные её надевают на голову и так транспортируют до реки.

Правильная долблёнка весит не более 15 килограммов<br>

Правильная долблёнка весит не более 15 килограммов

После спила подходящей лесины начинается длительный этап создания формы долблёнки. Для этого, по словам мастера, пробивается шнур — каркас будущей лодки. Гумар показывает, как вершками отмеряет расстояние от носа до хвоста, отмечает середину, наносит разметку и только потом аккуратно выдалбливает середину. Всё делается вручную с помощью древних инструментов, названий которых он даже не знает. Внешне они напоминают молотки и зубило, их он получил от своего дедушки.

Прямо сейчас Гумар работает над очередной долблёнкой. Хранит её в лесу рядом с домом и заботливо накрывает брезентом, чтобы та не отсырела<br>

Прямо сейчас Гумар работает над очередной долблёнкой. Хранит её в лесу рядом с домом и заботливо накрывает брезентом, чтобы та не отсырела

— Мы пользуемся остатками наших предков. Кузни сейчас нет такой, чтобы нам что-то похожее сделали. Вот у меня есть тесло, у него сбоку острие немного надломилось, поэтому пользуюсь им только с одной стороны. Или вот, ложечка. — показывает он на маленькое сверло, которое используют для самой тонкой работы, — Досталась мне от папки. Она тут с краю подгнила, но ничего. Обычное сверло если брать, то оно трещины может дать, и лодка расколется, а эта ложечка идёт мягко, как нож по маслу.

Старинный инструмент, который перешёл Гумару по наследству от отца и деда<br>

Старинный инструмент, который перешёл Гумару по наследству от отца и деда

Ещё Гумар показывает чопики — маленькие бочонки высотой в 1,5–2 сантиметра, которые делают из коры. Они нужны для регулирования толщины лодки. Чопики вбивают по всему дну лодки, после того, как пробит шнур и выдолблена середина. На одно изделие понадобится 300–400 чопиков. Как говорит мастер, для своей будущей долблёнки он уже заготовил 300 штук, но боится, что этого количества может не хватить.

А это — те самые чопики<br>

А это — те самые чопики

Как раскрываются лодки

Всё, о чём выше говорят Вилюр и Гумар, по их признанию, составляет 95% всей работы. Оставшиеся 5% — самые сложные и ответственные, именно от них зависит, получится ли лодка в итоге.

В почти готовый каркас долблёнки наливают воду, которая помогает бортам раскрыться и делает древесину мягкой и податливой, как тесто. В таком виде лодка стоит примерно четыре дня. Если всё сделано правильно, вода поможет придать форму почти готовой лодке, в противном случае — расколет её.

Лодку, над которой работает Гумар, ожидает самый ответственный этап — раскрытие бортов<br>

Лодку, над которой работает Гумар, ожидает самый ответственный этап — раскрытие бортов

— Результат можно только в конце ожидать, в этом и вся трудность. Если борты развелись, значит, удача твоя, а если лопнула — всё, работа насмарку, — говорит Вилюр Мавлютов.

Именно это обстоятельство, как объясняет он, останавливало многих молодых ребят всерьез заниматься долблёнками. «Молодые спешат, а в итоге лодка бух — и раскололась», — добавляет Гумар.

В его практике таких неудач не случалось, единственную оплошность он допустил, когда делал свою первую лодку:

— Одноклассники ко мне подошли, а я уже тогда всё очистил, осталось чопики пробить, и что-то заговорился, отвлёкся, не глядя ударил, а назад тесло вытащить не могу. Смотрю, а у меня лезвие с другой стороны и вышло.

На счету у мастера десятки удачных долблёнок и всего одна оплошность<br>

На счету у мастера десятки удачных долблёнок и всего одна оплошность

После раскрытия бортов лодку обрабатывают смолой для того, чтобы она служила долго. В Юрт-Акбалыке даже сейчас можно найти просмоленные долблёнки, сделанные около 30 лет назад. У самого Гумара в гараже под брезентом хранится несколько готовых долблёнок, их он время от времени обрабатывает и повторно очищает, всё потому, что, по его словам, с лодкой «нужно, как с ребёнком», и тогда пользоваться ей можно будет долгие годы.

— А что, они у меня хранятся, есть-пить не просят, поэтому я и делаю ещё. Неизвестно же, как у меня со здоровьем будет следующей весной. А вдруг покупатель найдётся, так у меня уже лежат готовые, — улыбается мастер.

Эту лодку мы встретили на въезде в село<br>

Эту лодку мы встретили на въезде в село

Поиск покупателей для мастеров татарского села — весьма проблемная тема. С десяток лет назад за лодку-долблёнку давали 15 тысяч рублей, но сейчас лодками почти не интересуются, продавать их некому. Вилюр Мавлютов предполагает, что интерес иностранных туристов к их уникальным долблёнкам мог бы дать стимул вымирающему ремеслу. И, возможно, тогда, мечтает он, в ремесло бы пришли молодые ребята.

— Я думаю, что у жителей Скандинавии в крови желание иметь такие лодки, как наши, — размышляет он. — Уверен, что заказчики будут. Надеюсь, появятся те, кто смогут поддержать Гумара и других мастеров. Раньше ведь весь берег Уеня был в этих долблёнках, а сейчас — сами видели, одна лежит. В хранении, конечно, долблёнки есть почти у каждого, но это же только в хранении. Одно дело — было, совсем другое — что есть и будет.

Когда-то весь берег Уеня был заставлен долблёнками. Сейчас тут мы нашли только одну<br>

Когда-то весь берег Уеня был заставлен долблёнками. Сейчас тут мы нашли только одну

Этим летом команда НГС побывала сразу в нескольких живописных местах нашей области и Алтайского края. Мы тестировали курорт озера Горькое у посёлка Новоключи, побывали в Сочи местного разлива — в Яровом и даже взглянули на чудо-поезд, разрезающий бескрайние просторы розоватого озера Бурсоль (да, поезд ходит прямо по воде).

оцените материал

  • ЛАЙК54
  • СМЕХ1
  • УДИВЛЕНИЕ1
  • ГНЕВ1
  • ПЕЧАЛЬ3

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня.Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!